1994 год: экономическая катастрофа

Этот год Молдова встречала в условиях кризиса. Как экономического, который продолжал усугубляться. Но и политического: еще осенью 1993 г. Парламент Молдовы, будучи не в состоянии решить вопрос с вступлением Молдовы в СНГ, зашел в политический тупик и был вынужден досрочно самораспуститься. Поэтому новый, 1994-й Молдова встречала без Парламента, в условиях ожесточенной борьбы за кресла уже в новом составе законодательного органа.

Неопубликованный бюджет и последний гвоздь в гроб колхозов

Но не только это было особенностью наступившего года. Было еще одно обстоятельство, с которым мы никогда ранее, на протяжении всех предыдущих десятилетий, не сталкивались. Дело в том, что бюджет на 1994 г. не публиковался. По неизвестным причинам в “демократической” Молдове поступили так, как не додумались сделать даже при Сталине: просто запретили к публикации этот важнейший документ года, причем без всяких объяснений, примитивно и тупо. Так же поступили и с дополнениями к бюджету. Не опубликован бюджет 1994 г. даже поныне (!!!). Не правда ли, убедительный аргумент в пользу того государства, которое стали строить у нас “демократы”?

Характерным для тех лет событием был выход крестьян из сменивших колхозы крестьянских ассоциаций и переход их к самостоятельной обработке своих наделов. Они получали сельхозинвентарь и разную технику. Но никто не пояснял им, что отныне все топливо и корма придется закупать и доставлять самим, что очень скоро разорит их. Правительство просто ставило еще одну галочку в графе “успехи”. Бывший аграрий, некогда возглавлявший «Госагропром» и Минсельхоз Молдовы и активно ратовавший в советские времена за развитие колхозов, Сангели, с наступлением новых времен быстро смекнул, что на сохранение колхозов и совхозов Запад не даст ни цента, зато на их развал выделит неограниченные деньги, которые можно и поделить. Поэтому он всячески стимулировал процесс выхода крестьян из этих ассоциаций, победно рапортуя об этом на Западе как о продвижении еще одной ключевой реформы. И это в условиях, когда из-за засухи, нехватки средств и энергоресурсов сельское хозяйство Молдовы оказалось в критическом положении, что признал даже председатель профильной комиссии парламента В. Русу.

Продолжали сокращаться инвестиции в сельское хозяйство, машинный парк не обновлялся, износ основных фондов уже приближался к 50%. Задолженность по зарплате достигла только в этой отрасли экономики 40 млн.леев (10% годового бюджета 1993 г.). Еще больше, 180 млн. — за топливо, энергоресурсы, транспорт — должны были хозяйства. Примерно ту же сумму задолжали уже хозяйствам перерабатывающие предприятия и другие организации. Так формировался и углублялся кризис неплатежей. Быстро рос и долг Молдовы за потребленный газ. К июлю 1994 г. он составлял 180 млн.долларов, из которых примерно 72 млн. составляли долги Левобережья. В то время это вызвало панику в руководстве Молдовы, и началось массовое отключение промышленных потребителей страны от газовой сети. Из-за постоянных проблем с обеспечением энергоресурсами Сангели был вынужден потребовать, чтобы эти вопросы были централизованы и контролировались только государственными структурами. Чтобы сбить рост народного возмущения постоянным ростом тарифов на газ, Сангели распорядился понизить на 25% отпускные цены на него для потребителей (с 538,3 до 403,8 лея за 1000 кубометров), в том числе для населения на 12,3% (с 320,9 до 281,5 лея). Также были несколько понижены цены на теплоэнергию (19 лей за гигакалорию), хотя новые цены все равно были намного выше тех, что были до 10 марта 1994 г., когда имело место их значительное повышение. А к концу года Сангели похвалился, что договорился с Ираном о поставке в Молдову 2,5 млн.т. нефти, что полностью обеспечит Молдову этим видом топлива.

Обстановка в стране накаляется

Впрочем, все это для Сангели не было главным. Он больше интересовался тем, как представить в возможно более выгодном свете деятельность своего правительства. Подводя итоги деятельности кабинета за первый квартал, которые совпали с переутверждением его кабинета (АДПМ, которую он возглавлял, получила 56 мандатов и могла самостоятельно формировать правительство), он хвастливо заявил, что в Молдове, дескать, уже началось снижение цен — и привел в пример некоторое падение их на мясную продукцию и подсолнечное масло. Это был типичный популизм, так как никакого повышения уровня жизни при этом не произошло, да и было это понижение весьма кратковременным, не исключено, что и организовано оно было тоже по заказу.

Тем временем обстановка в стране продолжала накаляться. Ввиду развернувшегося в Ниспоренском районе закрытия школ и детсадов, начиная с 11 апреля 1994 г. педагоги этого района объявили всеобщую забастовку, которую с трудом удалось остановить. Но кризис неплатежей, из-за которого стал набирать обороты такой массовый феномен, как многомесячные невыплаты зарплат, только углублялся. Правительство же тем временем только создавало “компетентные” комиссии, призванные решать связанные с этим вопросы, но на деле не обладавшие никакими серьезными полномочиями. Зато это всерьез обеспокоило профсоюзы (возглавляемые тогда, кстати, С. Урекяном), как огня боявшиеся массовых народных протестов. Поэтому пленум Совета Федерации независимых профсоюзов тут же поспешил 21 апреля 1994 г. объявить 6-месячный мораторий на антиправительственные выступления трудящихся. Положение внутри страны осложнялось еще и тем, что сепаратистские силы в Гагаузии постоянно предпринимали попытки порвать связи с молдавским бюджетом, а их лидер С.Топал даже издал указ о том, что с 1 июля 1994 г. “Гагаузская Республика начинает исполнять собственный бюджет”. В начале 1994 г. он составлял 45000 леев. Сначала лидеры сепаратистов пытались взимать в свою пользу 50%, затем 10% от всех налогов, но так как местные органы власти не подчинились этому решению, оно осталось в дальнейшем в основном на бумаге.

“Делегация Бессарабии”

в Бухаресте

21-24 апреля 1994 г. молдавская правительственная делегация во главе с И. Гуцу посетила Бухарест, где ей устроили “особо теплый” прием. Правда, не обошлось и без специфически “румынского” отношения к молдавским делегациям: ее члены были представлены как “Делегация Бессарабии”, что вызвало недовольство даже у Гуцу, сказавшего в интервью, что понятие “Бессарабия” — всего лишь историческое и не может быть употреблено в отношении государства, признанного более чем 100 странами мира. Так как часть румынских политических партий и СМИ крайне враждебно отнеслись к вступлению Молдовы в СНГ, последовавшему как раз за несколько недель до этого, он заверил, что присоединение Молдовы к СНГ ни в коей мере не означает разрыва молдо-румынских связей.

Несмотря на то, что Молдова стала в апреле 1994 г. членом СНГ, входить в единую рублевую зону она не собиралась. В данном случае это был оправданный шаг кабинета Сангели, потому что российская инфляция в кратчайшие сроки подорвала бы только что возникший молдавский лей. Кроме того, на практике ее не существовало, и, как выразился Сангели, никто не может сказать конкретно, что это такое.

Приватизация:

все на продажу

После переутверждения состава правительства Сангели на первом же заседании своего кабинета, в состав которого был внесен ряд персональных изменений, повторил, что главным направлением деятельности кабинета является экономическая реформа, а другого пути — нет. Потому надо работать на местах и активно сотрудничать с местными властями по ее продвижению. И действительно, процесс приватизации в стране тут же ускорился.

Уже в мае 1994 г. министр экономики В. Бобуцак сообщил в одном из интервью, что уже в ближайшие месяцы будет окончена приватизация в торговле, общепите и бытовом обслуживании. Из 39000 экономических агентов только 5500 являлись государственными предприятиями. В негосударственном секторе уже работали более 1/3 всех работающих жителей страны. В то же время он добавил, что государство останется и в ближайшие годы собственником основных средств, земли, производственной и социальной инфраструктуры, и будет регулировать макроэкономические пропорции и внешние связи, обеспечение ресурсами, продуктами, теплом, науки, медицины, образования, правопорядка и национальной безопасности.

До конца 1994 г. планировалось приватизировать около 1600 объектов. Однако приватизация шла очень медленно, потому что постоянно сталкивалась с интересами различных властных группировок, пытавшихся — часто небезуспешно — урвать свой кусок. Сангели этим постоянно возмущался и требовал немедленного ускорения приватизации. Также он требовал быстрейшего завершения приватизации жилищного фонда гражданами страны, чтобы основную ответственность за их содержание в дальнейшем они несли сами, а не государство. Предполагалось завершить всю эту работу еще до конца 1994 г. Однако городские примарии по различным причинам тормозили и эту работу (к середине 1994 г. было приватизировано лишь 40% от намеченного на 1993-1994 гг.), и ее завершение пришлось уже на времена, когда во главе правительства стояли преемники Сангели.

Считая, что главной причиной помех в приватизации является недостаточная информированность населения, Сангели поручил в августе 1994 г. первому вице-премьеру И.Гуцу провести встречу с редакторами основных СМИ Молдовы. Гуцу провел такую встречу. На ней он рассказал журналистам о ходе приватизации, пожаловался, что население до сих пор не знает, где находятся бюро по приватизации и какие объекты приватизируются, какие права предоставляются новому владельцу и т.д. и просил содействия СМИ в решении этих вопросов. Планировалось уже до конца 1994 г. продать 500 малых и 150 крупных предприятий страны.

“Шокотерапия”

без наркоза

Либерализация коснулась еще некоторых аспектов. Это были документы для экспорта-импорта товаров (с 15 января 1994 г. были аннулированы существовавшие ранее лицензии на вывоз товаров и все аналогичные операции проводились только за свободно конвертируемую валюту) и оформления загранпаспортов. Начиная с 15 июня 1994 г. для турпоездок, выезда на учебу, в гости, на отдых, спортивные соревнования не требовалось больше разрешения Службы виз МВД Молдовы (прежние правила действовали только для жителей Левобережья, которым местные структуры власти выдавали незаконные удостоверения личности).

Сравнительно быстро правительство утвердило в мае 1994 г. и программу своей деятельности на 1994-1997 гг., о которой президент Снегур отозвался как о “хорошо продуманной и реалистичной”, что говорило, по его мнению, о том, что кабинет состоит из “компетентных специалистов-прагматиков, намеренных сделать все возможное для вывода республики из кризиса”. Это заявление было сделано как раз в дни, когда население республики было шокировано новостью о сильном повышении тарифов на коммунальные услуги из-за гигантского скачка цен на энергоносители, ввозимые в Молдову. Опасаясь массовых народных протестов, правительство решило временно отступить и распорядилось отменить все принятые на сей счет местными властями решения, создало комиссию, которая должна была “глубоко и предметно” изучить положение дел с обеспечением республики энергоресурсами и искать возможности смягчения влияния этих цен на стоимость коммунальных услуг. Чтобы не допустить исчезновения продуктов, МВФ спешно выдал правительству кредит в 25 млн. долларов специально на закупку нужных продуктов питания и товаров “в период экономических реформ и преобразований”. Но это тут же вызвало рост объемов импортируемой некачественной продукции. И правительство, хотя Молдова и была не готова к этому, распорядилось спешно начать тотальную сертификацию всех видов производимой и ввозимой в страну продукции.

Одновременно правительство потребовало от населения своевременно оплатить накопившиеся долги за оказанные коммунальные услуги. Несмотря на это, цены продолжали быстро расти: если в ноябре 1993 г. при введении лея билет в театр стоил 15 банов, а стрижка в парикмахерской — 30 банов (при минимальной зарплате в 10 леев), то уже через 5 месяцев зарплата “выросла” до 13,5 лея, но цена билета в театр подскочила до 2 леев, а мужская стрижка в парикмахерской — до 6 леев. Через некоторое время правительство придумало выход из создавшейся патовой ситуации. Оно с одной стороны осудило в специальном постановлении практику завышения цен и тарифов в экономике, но потребовало от Минэкономики в то же время разработать в месячный срок Положение о порядке применения этих “свободных цен” в экономике Молдовы.

Кроме того, по представлению правительства Указом М.Снегура минимальная зарплата повысилась с 1 июня 1994 г. со смехотворных даже тогда 13,5 лея до не менее смехотворных 18 леев. Примечательно, что несмотря на все вопли о грядущей якобы индексации, которые велись все последующие 7 лет, ни одно правительство из безумной жадности и жажде нажиться на народной нищете так и не рискнуло ни ввести названную индексацию, ни повысить минимальную зарплату со ставших уже давно унизительных 18 леев до более приемлемого уровня. И то, и другое было сделано уже после прихода к власти ПКРМ в 2001 г.

Куда делись “Счетмаш” и “Мезон”?

Было заявлено и о необходимости создать единую информационную систему о количестве безработных и свободных рабочих мест, а также — впервые в истории Молдовы времен независимости — о необходимости заключения договоров со странами СНГ и Запада об экспорте-импорте рабочей силы, в связи с ее “высвобождением” (то есть массовыми увольнениями в связи с закрытием предприятий, последовавшим в 1992-1993 гг). Закрытие следовало обычно за объявлением о начале “реформирования” того или иного предприятия-”монополиста”. Оно, по задумке отцов этой реформы из МВФ, должно было сделаться АО, и “будут нормально работать” и в дальнейшем. Либо, если государство не сможет им ничем помочь, то они хоть обретут “свободу экономических действий”. И они ее действительно обрели. А обретя, тут же прекратили существование, так как никому уже не нужна была их продукция, годами валявшаяся на складах, предприятия-смежники в Молдове и на территории бывшего СССР исчезли или дышали на ладан, а платить по стремительно росшим долгам эти предприятия тоже не могли, ибо их доходы стремительно сокращались. По этой схеме в 1990-е гг. исчезли “Счетмаш”, “Мезон” и многие другие предприятия. На грани остановки очутились даже такие предприятия, как “Zorile” и “Moldovahidromaș“, которые отправили своих работников в многомесячные неоплачиваемые отпуска. И хотя после своего переутверждения премьером в апреле 1994 г-н Сангели поставил задачу достигать ежемесячного промышленного роста в 10-15%, он и сам, должно быть, как опытный управленец, понимал всю фантастичность этой задачи в тогдашних условиях. Экономический спад в стране даже ускорился: в январе-мае 1994 г. объем промышленной продукции составил всего 56% от аналогичного периода 1993 г.

Был поднят и больной в течение всех 1990-х гг. вопрос о индексации вкладов населения. Фракция “Соцединства” предложила индексировать доходы по состоянию на 1 января 1992 г. из расчета 1:1000. Однако именно на индексацию у правительств, которые в течение этого страшного десятилетия управляли Молдовой, никогда не было денег, хотя в течение предвыборной кампании эту идею поддерживали все без исключения политические партии. Мнения раскололись и на сей раз — одни “специалисты” считали, что компенсации надо платить, к тому же деньгами, а не чем-либо еще, но только пенсионерам. Другие полагали, что платить компенсации надо всем жителям республики, но не деньгами, так как это вызовет рост инфляции и новое обесценение денег, а при помощи…бонов народного достояния. Это правительство впервые открыто объявило о начале перехода к адресной поддержке пенсионеров и малоимущих, что позволило впоследствии постепенно сокращать число получателей этих пенсий и пособий. Именно отсюда “растут ноги” у заявлений сегодняшних либералов о том, что этих получателей-де слишком много, и что неплохо бы постоянно их сокращать в целях бюджетной экономии.

“Впечатляющие успехи под мудрым руководством”

В июне 1994 г., лишь через два месяца после своего переутверждения, правительство официально представило парламенту свою программу. Она основывалась на 3 основных пунктах: 1) укрепление государственности, политического и экономического суверенитета, конструктивная внешняя и взвешенная внутренняя политика; 2) восстановление жизнеспособности экономики путем, в частности, восстановления экономических и социальных связей между разными зонами республики; 3) создание условий для стабилизации и роста жизненного уровня жителей республики. Большое значение придавалось децентрализации бюджетной системы. Лишь теперь, в 1994 г. были впервые пересмотрены списки специальностей, оставшихся в наследство от СССР, и оставлены лишь те, по которым проводились хоть какие-то исследования в Молдове. Хотя правительство и обещало гарантировать бесплатную медицину и здравоохранение, начиная с 1995 г. планировался поэтапный переход к страховой медицине, созданию условий для развития в медицине, а также образовании частного сектора.

Чтобы хоть как-то поднять настроение жителей Молдовы, правительство то и дело сообщало ему о новых впечатляющих успехах, достигнутых под его мудрым руководством. Так, например, Авторемонтный завод №1 выпустил 4 июля 1994 г. первый автобус молдавского производства, названный “Chișinău”. Он имел в салоне 21 место и потреблял на 100 км. 30 (!!!) литров бензина. Автобус оценили в 27000 леев, что было вдвое дешевле, чем доставка их из Кургана и Павлово, откуда они поступали в Молдову до 1989 г. Более того, намечалось, что уже 1 октября из ворот предприятия выедет усовершенствованный тип этого же автобуса, который должен был потреблять 15 л бензина на 100 км. Но, как и следовало ожидать, производство такого автобуса было признано нерентабельным и к его массовому производству так никогда и не приступили.

Благие пожелания вместо действий

Кроме того, чтобы успокоить страсти на местах, летом 1994 г. Сангели совершил ряд поездок по различным районам республики, разъясняя крестьянам, что его правительство делает все возможное и невозможное для спасения ситуации в аграрном секторе, что оно обеспечит сельское хозяйство топливом, повышает закупочные цены на аграрную продукцию и т.д. Он также устроил выездное заседание правительства в с.Чумай Тараклийского района, где обсуждал проблемы борьбы с засухой, особенно поразившей южные районы страны (погибло 125 000 га озимых, 8000 га люцерны, 3000 га овощных культур, очень сильно пострадали 43000 га плодоносящих садов, 23000 га столовых виноградников и т.д.). Придворная пресса впоследствии, чтобы подчеркнуть имидж “крутого” и “решительного” премьера, писала, что состоялся жесткий диалог с незадачливыми исполнителями премьерских указаний. В других районах он требовал восстановления поголовья скота и птицы, возобновления деятельности животноводческих комплексов и т.д. Однако все это были лишь слова. В сельском хозяйстве оставалось одних только долгов по зарплате на 90 млн.леев, непроданной продукции на гигантскую для тех дней сумму в 500 млн.леев (а еще на 160-180 млн. — в промышленности). Банки не желали кредитовать убыточные с их точки зрения производства в селах, так как они не могли платить высокий % за кредиты, и одновременно с закрытием промышленных предприятий развернулся не менее масштабный процесс остановки и закрытия предприятий агропромышленного комплекса. Поэтому правительству пришлось поручить Нацбанку и Минфину срочно выделить 135 млн. леев для закупки топлива, запчастей, кормов, семян и для выплат зарплат работникам сельского хозяйства. А Сангели провел заседание, на котором выслушал отчеты глав райисполкомов и указал им на необходимость взятия кредитов, если они не хотят довести дело до экономического краха возглавляемых ими территориальных единиц.

Остановилось и строительство начатых еще при СССР заводов и фабрик, вроде Кагульского сыркомбината, Оргеевского, Кошницкого, Олонештского, Сорокского консервных заводов, Тараклийского и Вулканештского маслозаводов, Чадыр-Лунгского мясокомбината и т.д. Лишь 4 предприятия Молдовы, по оценке кабинета, могли сами ликвидировать свои долги. Правительству в этой ситуации с трудом, применяя часто сугубо административные меры давления, удавалось держать ситуацию под контролем и не допустить бесконтрольного роста цен на зерно.

Единственно, чем могло похвалиться правительство, было стандартным для всех либералов во все времена — снижение инфляции (с 18,9 до 2,5%) и процентов по банковским кредитам (с 337 до 118). А серьезными аргументами в пользу правительства была действительно сильная засуха 1994 г. и буря 11-13 августа 1994 г, охватившая Дрокиевский, Рышканский, Дондюшанский, Сорокский, Хынчештский, Яловенский и Новоаненский районы. В результате бури 3 человека погибли, 80 — ранено, полностью или частично было разрушено почти 8200 домов, 35 школ, детсадов, 80 лечебных учреждений, 55 км линий ЛЭП, 40 км линий телефонной связи, 20000 га посевов, 5000 га садов. Районным властям было поручено изыскать часть средств из собственных бюджетов. Остальные средства выделялись из денег Национального Банка и страховой компании “ASITO”. Обратились и за помощью к международному сообществу. Общая сумма ущерба составила астрономическую по тем временам сумму в 1,5 млрд.леев.

Первый банковский крах

Эти дни были ознаменованы первым банковским крахом в истории независимой Молдовы: с начала августа 1994 г. фирма “Procent”, платившая своим вкладчикам самые высокие проценты в стране, внезапно прекратила осуществлять платежи. А вскоре стало известно о ее банкротстве. НБМ отозвал у нее лицензию и потребовал выплаты всех причитавшихся сумм ее бывшим вкладчикам. Потрясенные вкладчики были готовы на самые решительные меры, вплоть до блокирования центральных улиц Кишинева и взятия штурмом здания, где размещался “Procent”. Их с трудом удалось от этого удержать. А вклады лопнувшего банка выплачивались многие годы спустя. Значительная часть платежей была осуществлена уже после 2001 г.

Во избежание исчезновения из страны ценностей, конфискованных у разных лиц в 1987-1994 гг., правительство решило передать их Гохрану. Но, как всегда, сделано это было с большим запозданием. Затем началась другая возня — уже с погашением долгов экономических агентов, заведомо зная, что долги будут только расти, так как оказанная помощь была мизерной. Примечателен и еще один факт, показывающий истинное лицо “левоцентристского” кабинета Сангели: при нем продолжалась активная разработка печально известных законов о местной публичной администрации и административно-территориальной структуре Молдовы, которые были реализованы уже в ноябре 1998 г. и воссоздали уезды, наводившие воспоминания о тяжелых румынских временах.

К середине 1994 г. правительство Сангели наконец осознало, что серьезно просчиталось со своими шапкозакидательскими заявлениями о начавшемся экономическом росте в стране. Тому способствовали результаты первого полугодия 1994 г. ВВП страны упал по сравнению с первым полугодием 1993 г. на 26%, промышленности — на 30%, сельского хозяйства — на 6%, капитальных инвестиций — на 60%, объем транспортных перевозок всех типов — на 33%, спад производства продуктов питания достигал 40-80% и т.д. Бюджет страны за полугодие был сведен с дефицитом в 196 млн.леев (его объем по неизвестным причинам вновь не был опубликован). Постоянно падал объем реализуемых в торговле товаров, что говорило о продолжавшемся быстром падении жизненного уровня в стране. Быстро развивалась торговля по бартеру, достигавшая уже внушительных сумм. Внутренний долг в стране достиг 1 млрд.леев (и это при том, что были погашены 100 млн.леев долга перед бюджетной системой и еще 300 млн.леев — перед экономическими агентами), в том числе по 200 млн. в бюджет страны и Социальный фонд. Долги по зарплате составили 70 млн.леев.

“Молдова — лидер по скорости реформ”

Чтобы пополнить бюджет, правительство, как и при Муравском, решилось на крайние меры, выпустив государственные казначейские обязательства на 8 млн.леев, сроком на 1 год. В теперешней ситуации правительство только и смогло, что объяснить все развалом сложившихся при СССР социально-экономических связей, становлением государственного аппарата и призвать районные власти проанализировать создавшуюся ситуацию. Кроме того, “вдруг” стало обнаруживаться, что имущество районных агрокомплексов и предприятий стало фантастическими темпами делиться на собственность мелких предприятий и разворовываться. правительство пыталось с этим бороться, правда, постановления носили скорее увещевательный характер. В целях дешевого популизма Сангели, сознавая утрату прежнего доверия населения, распорядился восстановить публичные отчеты членов правительства перед жителями страны, рассчитывая, что его популярность возрастет, если народу будут рассказывать открыто обо всех трудностях, которые переживает страна. Зато как большую победу подавали тот факт, что удавалось удерживать относительно низкую цену на хлеб. Правда, не слишком афишировалось, что зерно поставлялось в республику в счет выделяемых кредитов.

Но от осознания усугубляющегося кризиса ничего не менялось. К концу октября правительство подвело итоги уже за 9 месяцев года. Объем промышленной продукции упал уже на 1/3 к 1 января 1994 г., к 1990 г. — более чем вдвое, сельхозпродукции к 1993 г. — на 30 %, т.е. составит 50% от уровня 1989 г. и достигнет уровня 1964 г. 1/3 предприятий завершило год с убытками. Сбор налогов (943 млн.леев) был всего 60% от ожидаемого, невыплаты в бюджет составили уже 278 млн.леев. Уровень капитальных инвестиций оказался вчетверо меньше, чем в 1989 г. Стал быстро расти дефицит платежного баланса — экспорт на Запад упал на 35,4%, импорт вырос на 2,5%, дефицит в торговле со всеми странами составил 34 млн.долл., а долг Газпрому превысил 250 млн.долл. Чтобы и тут отвлечь народ, руководство страны сообщало в конце года, что Молдова — “лидер бывших соцстран по скорости реформ” и что лей “необыкновенно стабилен”, по крайней мере среди валют бывших союзных республик.

Так завершился и этот беспросветный год. Он ознаменовался крахом надежд на улучшение экономического положения страны, которое, напротив, стало еще более тяжелым. Цены росли значительно быстрее зарплат, а правительство, делая незначительные подачки, изображало дело так, будто это было неким исключительно тяжелым для страны шагом, и только из великой любви к народу правительство делает его. Экономика республики все больше переходила на натуральный обмен (бартер), страна быстро теряла существовавший ранее с большинством стран мира положительный торговый баланс, начались уже и первые банкротства, но правительство по-прежнему, хотя и сообщало время от времени о неудачах (Сангели был все же более самокритичен, чем Филат — В.А.), но стремилось сворачивать в сторону более удобных тем — об успехах. Особенно его волновали успехи в приватизации. Продолжали останавливаться и закрываться предприятия, но Сангели больше волновало, как бы их не разграбили, нежели чтобы восстановить их деятельность хотя бы частично. А в сельском хозяйстве вместо реальной помощи Сангели больше ездил по республике и успокаивал страсти, да еще временами давал нагоняи. При таком управлении дальнейший крах молдавской экономики был неизбежен.

Виктор АВЕРИН