Флорешть: “Цапающим” у власти долго не продержаться

За два с лишним года своего правления нынешняя власть не раз показала, как она может сражаться с народом. Делить и отнимать — вот два главных арифметических действия, которые она освоила в совершенстве. И здесь в ход идут любые средства — от урезания социальных гарантий, запредельных цен и тарифов, драконовских налогов до прямых рейдерских захватов собственности. Пример такого бизнеса без правил показало недавнее собрание жителей с. Пражила Флорештского района, состоявшееся по инициативе депутата парламента от ЛДПМ Юрия Цапа. Цель разговора с сельчанами была одна: убедить владельцев земельных квот перейти из крепкого, процветающего хозяйства ООО “ДемедерКом” практически в никуда, к лидеру, о котором людям мало что известно. С его руководителем Николаем Ротарем, советником районного совета Флорешть от ПКРМ, кавалером ордена “Gloria Muncii”, мы беседуем об этом и том, что волнует его гораздо больше: “Как превратить сельское хозяйство Молдовы в самодостаточную и высокоэффективную отрасль нашей экономики”?

— Николай Васильевич, вы разменяли второй, очень нелегкий десяток лет работы в сельском хозяйстве. Уже, наверное, есть, что и с чем сравнивать.

— Когда я взялся за это хозяйство, здесь пять лет никто не пахал и не сеял. Это было время, когда прошла программа “Пэмынт”, еще при Лучинском. Грустно вспоминать, как на одном из совещаний в Бельцах он призывал сажать фасоль, называя ее традиционным растением для Молдавии. Людям было тяжело, страшно тяжело. Мы поначалу не имели возможности ни пахать, ни сеять своевременно. Выходить из кризиса начали потихоньку. Но по-настоящему все началось в 2001 году, когда коммунисты пришли к власти, и для сельского хозяйства зажегся свет в конце тоннеля. Сначала мы получали совсем небольшие субсидии, потом они заметно выросли. Когда начали и химические удобрения субсидировать, стало еще легче. Сейчас у нас вся техника новая, правда, не немецкая, а белорусская. Мы своевременно пашем, сеем и реально получаем прибыль, лет пять уже, за исключением тех лет, когда была засуха.

— Мне рассказывали, что и атмосфера в селе была непростая, люди, мол, здесь крутые, с характером.

— Это так. Тут в свое время пострадал даже бывший председатель райисполкома. Что-то не устроило местных жителей в его разговоре с ними, так они всю одежду с него сорвали и побили. Но за эти годы село поменялось в лучшую сторону. К людям вернулась вера, что даже в трудных условиях при толковом руководстве можно добиваться неплохих результатов. Они не боятся, что их обманут. В первые годы в полночь занимали очередь, чтобы получить на квоту свою пшеницу, подсолнух, все, что мы давали. Целый день люди сидели на повозках перед конторой, боялись, что им не хватит. Сейчас 50-70 человек в день приходят. Они не торопятся, не боятся, не переживают. Это доверие завоевывалось трудом, честным отношением. Его нельзя разрушить за один день, просто сказав, что Ротарь плохой потому, что кто-то там обещает на квоту давать больше.

Помню, в самом начале своей работы я посеял одно поле кукурузы. Когда пришли ее убирать, только следы от повозок, а самой кукурузы нет. Все растащили. А сейчас ночью, как на пограничной контрольно-следовой полосе, ни одного следа от повозки на поле или на дороге не найти. Мои квотчики ночью по дорогам даже не ездят, не хотят портить со мной отношений. Знают, что, если кто-то в чем-то провинится, на следующий день придется забрать свою землю обратно и обрабатывать самим. Это для них самое большое наказание, потому что сегодня таким образом никак не заработаешь, а значит, не проживешь. А мы в хозяйстве владельцам квот даем в среднем 1700 леев на квоту в 1,8 га и платим земельный налог на каждого из них. Думаете, люди не понимают, что в 1999 году солярка стоила 1 лей литр и килограмм пшеницы столько же? А сегодня солярка 16 леев, пшеница 2-3 лея за килограмм. И если наши правители еще немного додавят нас ценами на дизтопливо и химикаты, то в сельском хозяйстве вообще невозможно будет вернуть деньги.

— А как же субсидии, они, что, не в помощь?

— В прошлом году документы на выдачу субсидий у меня даже не принимали. Ездил десяток раз, находили для отказа миллион препятствий, наверное, еще и потому, что я коммунист. Там у них в минсельхозе в этой службе сидят теперь человек тридцать, хотя при коммунистах все было маскимально упрощено. В этом году тоже, как и прошлом, власти придумывают для сельского хозяйства одни пакости и препоны. И по выдаче тех же субсидий, о которых они трубят, что вот-вот, мол, будут давать. Я пятый месяц не могу сдать прошлогодний пакет документов на субсидии за посадку 7 гектаров винограда. То акт был якобы не вовремя составлен, то потребовалась копия диплома моего главного агронома по причине отсутствия у меня агрономического образования. Да мало что еще чиновникам в минсельхозе может не понравиться, вплоть до моей партийной принадлежности. И даже сдача документов не будет означать, что я что-то получу, потому что, как мне там сказали, “возможно, Флорештский район не войдет в зону, в которой разрешено сажать виноград”.

— Одним словом, простите за тавтологию, рискуете оказаться в зоне рискованного “виноградоделия”.

— Я уже сказал, не нужны мне никакие субсидии. В сельском хозяйстве надо заниматься делом круглый год. А тут сплошная болтология. Сумели же коммунисты собрать 900 миллионов леев на субсидии для сельхозпроизводителей. И кто бы ни пришел после них к власти, он не имел права опускать эту цифру ниже, чем она была, потому что люди уже привыкли на нее рассчитывать. Я, конечно, понимаю нынешнее правительство и г-на Гимпу тоже. Они считают, что сельское хозяйство — это удел бедных. Гимпу также далек от сельского хозяйства, как я от космоса. Ему, наверное, непонятно, что мы не можем обеспечивать себя за счет продажи нефти, которой у нас, как и у многих других стран, нет. Поэтому они развивают свою экономику именно за счет сельского хозяйства. Допустим, не в состоянии нынешняя власть платить субсидии сельскому хозяйству. Но что ей мешает найти другие пути оказания ему помощи? Установите, например, на ввоз дизельного топлива инвойс от производителя для компаний, занимающихся его поставкой. При коммунистах в 2008 году дизтопливо стоило 12 леев за литр. Барель нефти тогда стоил 150 долларов, сейчас — 120. А дизтопливо при этом подскочило до 16 леев! Это значит, что ввозят его через всякие оффшоры, по “левым” схемам. А страдает конечный плательщик, то есть сельское хозяйство.

Или почему не сделать, как в Германии, где сельхозпроизводитель получает 110 литров дизтоплива на каждый гектар пахотной земли по льготной цене, без акциза и НДС, причем имеет эта горючка другой цвет? Если она появится где-то на заправке, значит она ворованная. Поступите также с ценой на химические удобрения: цена от производителя плюс дорога плюс еще накрутка 20%. Но не три же цены! В 2000 г. удобрения стоило максимум 100 долларов. А в этом году мы платили за тонну 5500 леев! Сегодня минсельхозу следовало бы разобраться с поставщиками и спросить, почему на границе “химия” стоит 100 долларов, а продают ее за 500. Вот где корень неимоверно высокого бремени сельхозпроизводителя и такой же высокой себестоимости продукции. Мы с такой дорогой продукцией неконкурентоспособны ни на одном рынке. И должны вариться с ней здесь, в собственном соку, ничего не зарабатывая.

В текущем году чиновники придумали еще одну “льготу”: ввели налог на прибыль. В моем хозяйстве объем закупок необходимых нам 300 тонн дизтоплива, семян, удобрений, гербицидов составляет около 25 миллионов леев. 20% НДС, т.е. 5 млн. леев, заложенных в их цене, я уже заплатил. Кроме этого, я плачу еще земельный налог, соцфонд, медицину, подоходный налог с работающих людей. Продав урожай, скажем за 30 миллионов леев, я имею 5 миллионов прибыли. Так теперь еще и с этой суммы должен заплатить 12% налога! Думаю, что в любой стране мира правители в первую очередь ищут способы, как не “утопить” сельхозпроизводство, а во вторую — как его финансово поддержать. У нас же в стране полный произвол, поскольку все отдано на откуп либеральной власти.

— То есть власти, которая по своей сути призвана отстаивать интересы буржуазии, богатых людей. Депутат парламента г-н Цап — один из ее активных представителей. Похоже, он всерьез, правда, весьма своеобразно, решил заняться “развитием” сельского хозяйства во Флорештском районе, в частности, у вас, в Пражиле.

— Знаете, я очень спокойно отношусь к методам, которые Цап использует для этого так называемого развития. Да, будет он меня бомбить, да, я коммунист, а он либерал-демократ. Но я его не боюсь. Прежде всего, потому, что верю своим людям. Они умные и хорошо помнят пословицу про маленькую птичку и журавля. Я чувствую их уважение, вижу, как они гордятся, что у них в селе есть такое хозяйство, одно из лучших в районе, а может быть, и на всем севере.

Если я сегодня соберу сход граждан и скажу, люди добрые, вот был здесь Цап со своими идеями, в результате чего я вынужден отказаться от аренды вашей земли и бросить ее, то, поверьте, соберутся все. Пешком пойдут в Кишинев и достанут этого агитатора. Они отлично знают, какие поля у бизнесмена, для которого хотят отобрать наши угодья. Знают, что свеклы, которая посеяна у него в этом году, вообще из-за бурьяна не видно. Им также известно, что везде, где этот человек имеет земли, с людьми он не рассчитался, в той же Варваровке, например, откуда его прогнали. Говорят, что он близкий родственник одного высокого дипломата и у него есть серьезный источник финансирования — сахарный завод в Купчине, купленный поляками. Возможно, так оно и есть. Но ведь не это определяет профессионализм человека. Я когда услышал, что этот поляк посеял свеклу в районе Штефан Водэ, то сразу понял, какой он “сельскохозяйственник”.

В республике 17 районов, благоприятных во всех отношениях для выращивания этой культуры. Любому специалисту понятно, что, коль скоро наши сахарные заводы сконцентрированы на севере, свеклу надо сеять не далее 50-80 километров от них. Все, что дальше, заводу не выгодно перерабатывать. Видимо, уяснив это, польский “лидер” теперь решил передвигаться на север. Знаете, для того, чтобы заниматься здесь, в Молдове, сельским хозяйством, надо быть по духу здешним. У иностранцев менталитет другой. Для них пережить засуху или не получить прибыль смерти подобно. А мы все это воспринимаем как само собой разумеющееся, то есть, по-своему, по-молдавски. Может, в этом и заключается наша жизнеспособность.

— Почему же г-н Цап, наверняка зная обо всех “успехах” этого иностранного бизнесмена, так настойчиво продвигает его в наше сельское хозяйство?

— Думаю, причина не столько в симпатиях к нему г-на Цапа, сколько в большой нелюбви Цапа к коммунистам вообще и ко мне, в частности. Нынешняя власть подмяла под себя почти всех руководителей района, но вот есть несколько человек, которые никак не сдаются. Так надо их додавить. Понимаете, если бы я был один со своей квотой, меня можно было задавить. Но как можно задавить две тысячи человек, которые не хотят иметь дело ни с поляком, ни с Цапом, поскольку их устраивает то, что они имеют?

А те несколько десятков, кто вздумал смуту устраивать, вообще никакого отношения к моему хозяйству не имеют. Они со своей землей сами по себе. Сельчане спрашивают одного из них, Анатолия Скутаря, известного противника коммунистов: “Ты забрал квоты у всех своих родственников, ты не у Ротаря в хозяйстве, что тебе до него?”. Так тот гордо отвечает, что, мол, как сельский советник от демократов, я должен отстаивать интересы людей, голосовавших за меня. А проголосовали за него из двух тысяч избирателей всего-то сто человек.

На выборах, и парламентских, и местных, в селах нашей коммуны за коммунистов голосуют 88-90% избирателей. В Пражиле в примэрии из 13 мандатов 10 у коммунистов. И примар здесь коммунист. Поэтому наверху неймется эту “красную” зону вместе с моим хозяйством поломать. Но мне это нисколько не мешает жить и работать дальше. Потому что главное — это те две тысячи человек, которые рядом со мной. Но если любой из них придет и скажет, товарищ директор, меня не устраивает твоя работа, я хочу расторгнуть с тобой договор, я по схеме, оговоренной в договоре, приму его заявление, и после уборки урожая пусть забирает свою квоту, даже если она окажется посередине поля.

— Из разговоров с сельчанами сложилось мнение, что люди, все понимая, тем не менее, осторожничают открыто высказываться против кого-либо из властей предержащих.

— Они же пресекают инакомыслие, поголовно увольняют работников по партийной принадлежности, угрожают, чуть что не так. Тем, кто на собрании попытался высказаться против агитации Юрия Цапа, уже вечером пошли угрозы. Тот же Анатолий Скутарь оскорбил жительницу села, которая вместе с дочкой по собственной инициативе побывала в Кишиневе на первомайском Социальном марше, пригрозил ей, чтобы не жаловалась. Я позвонил в полицию. Там требуют заявлений. А люди боятся их писать. Нигде ни одна самая праворадикальная партия не позволяет себе такого беспредела, какой установил в нашей стране правящий альянс. Так не может долго продолжаться. Люди для себя уже все решили. И если сложится, что в ближайшем будущем состоятся выборы, то, я уверен, нынешней власти и макароны не помогут.

— Николай Васильевич, мне рассказывали, как в свое время вы очень разумно обошлись не только с земельными квотами, но и с квотой людской, как ее называют, квотой валорикэ. Не оттуда ли такая крепкая производственная основа у вашего хозяйства?

— В то лихое время, когда рушили и разворовывали страну, надо было как-то спасать ее хотя бы по частям. Придя в хозяйство, я решил спасти зерновой ток и молочно-товарную ферму, поскольку был основным арендатором земли у сельчан, являвшихся их долевыми владельцами. Раздобыл в Сороках документы на все квоты валорикэ, а потом на сходе с согласия людей выкупил у них ток и ферму. В результате все это богатство не было разворовано, а перешло в собственность хозяйства. Оно и стало нашей базой, от которой пошло движение вперед. Заработали первые деньги — купили трактор, потом второй, третий. Сейчас имеем полный комплекс для обработки наших почти 4 тысяч гектаров сельхозугодий. К слову сказать, раньше здесь, в колхозе было 70 тракторов, а сейчас у нас 15. Машин было 50, сейчас их 10, есть грузовики, КАМАЗы, самосвалы. В общем, время показало, что мы все сделали правильно.

— Вы слывете человеком не только успешным, но и жестким, даже крутым иногда. Не любят вас некоторые…

— Знаете, у нас всегда успешных не любили. Не всем в Пражиле, да и в районе, нравится хозяйство и мои методы руководства. Им гораздо больше нравится мутная вода, в которой, как известно, легче рыбу ловить. А у меня вода чистая. Вот г-н Цап грозится наслать на меня до конца года аж четыре ревизии. Ради бога, пусть приезжают, я наркотики не произвожу и ничего другого нелегального не делаю. Ротарь многим не нравится. Тем, в первую очередь, кто не у меня в хозяйстве. Мы в свое время с ними расстались. Почему? У меня нельзя бездельничать, воровать, пить. Были у нас люди, немного, правда, которые днем спали, а ночью воровали. Мы пресекли все это, наказали их в судебном порядке. И, в конце концов, все расставили по полочкам.

Все, что я делаю, находит одобрение у простых людей, это важно. Создали 70 постоянных рабочих мест. Это механизаторы, рабочие полевых бригад. В сезон в основном на уборке свеклы, где очень много ручного труда, у нас работает порядка 300 человек с окрестных сел. В этом году этой культурой заняли 950 гектаров. Плюс имеем 700 гектаров подсолнечника, почти 1200 — кукурузы, 800 — пшеницы и 25 гектаров виноградников.

— Не боитесь таких больших площадей под свеклой? В вашем районе даже в крепких хозяйствах сеять ее больше 200-250 гектаров не решаются, а у вас почти тысяча.

— Есть такая боязнь у многих руководителей районов и лидеров хозяйств. Надо просто понять, что такое свекла. Своевременно все необходимое сделай, и ты получишь хороший результат. Я вообще в сельском хозяйстве не вижу ничего, к чему можно было бы относиться спустя рукава. Ко всему нужен серьезный подход. Тогда и отдача будет должная. Я не считаю, что на сегодня наше хозяйство такое уж крутое. Да, мы работаем на технике, которая уже морально устарела. Но она пока нас устраивает, так как сегодня не имеем еще механизаторов, способных работать на тех же немецких тракторах с компьютерами.

Самое главное, что у наших людей есть желание работать и зарабатывать здесь, а не ехать за границу. Они верят, что я их не обману, своевременно оплачу их труд. Верят, что сельское хозяйство при таком подходе, как у нас, может прокормить людей. У наших механизаторов в месяц на круг стабильно выходит около 5 тысяч леев, а для села это неплохо. Хотя нагрузка у них, прямо скажу, большая. Но люди ее не боятся. Главное — они имеют работу дома, у них есть какая-то домашняя живность, не болит голова за корма. Одним словом, они хозяева своего труда, своей земли, которая их кормит.

— А на свекле заработки устраивают людей?

— Боюсь шокировать вас своим ответом, но, если со всей страны к нам съезжаются селяне на ее уборку, то, наверное, они неплохо зарабатывают. Мы их нанимаем совместно с Фалештским сахарным заводом. Часть урожая убираем комбайнами. Рассчитываемся с работниками сахаром. А он даже не по себестоимости выходит для них гораздо дешевле.

— Тут ваши работники похвастались, что вы купили компьютерную кадастровую программу, разработанную специально для “ДемедерКом”…

— Да, купили. Теперь у нас в компьютере есть карты всех полей и списки всех владельцев квот. Мы, не выходя из офиса, можем оценить все юридические составляющие их документов на право владения квотами, а также визуальное состояние любого нашего поля.

— Задумки на будущее есть? Наверное, наполеоновские?

— В общем-то, вполне реальные. Сделали проект газификации хозяйства, думаю, в этом году начнем работы. Наши складские помещения позволяют уже разместить около 15 тысяч тонн пшеницы. Поэтому хочется поставить новую современную сушилку. Имеем свиноферму, примерно на 300 голов. Откармливаем крупный рогатый скот. В апреле покупаем бычков весом 250-270 килограммов, а в декабре сдаем их с весом, большим в три с лишним раза. Поэтому думаем о собственной переработке продукции, поскольку, на мой взгляд, производство только сельскохозяйственного сырья скоро станет неинтересным. Хорошо еще бы поставить молочно-товарную ферму и организовать переработку молока. Своими деньгами сложно, но если удастся взять дешевый кредит хотя бы лет на пять, эту программу можно будет осуществить.

— Какие изменения с момента создания хозяйства вам кажутся нынче самыми показательными?

— В первую очередь изменения в людях. Помню, на первые организационные беседы сегодняшние наши механизаторы приезжали в калошах, на велосипедах, в спецодежде. А начиная где-то с 2008 года, все они заимели машины, построились заново или сделали хороший ремонт, обнесли дома красивыми заборами, устраивают детям хорошие свадьбы. То есть перешли на другой финансовый уровень. Радует, что произошло это не где-то за рубежом, а здесь, дома.

И у села облик изменился. Приятно, что хозяйство теперь в состоянии хотя бы иногда чем-то ему помочь. Так, в прошлом году купили 1500 тонн сорокского гранитного щебня для ремонта дорог в Пражиле и Михайловке. Помогли школе собрать контрибуцию для ремонта крыши, поставили вокруг нее и детсада заборы. Построили в Михайловке остановку. Я не считаю, что так уж много делаю для села. Но чувствую и вижу, что сельчане ценят нашу помощь. А это хороший стимул и для работы, и для добрых взаимоотношений с людьми.

*

Валерий Скутару, агроном по многолетним культурам

Год с лишним назад домнул Цап был у нас в Пражиле, собирал людей в школе для разговора. Сколько тогда я не задавал ему вопросов, ни на один толкового ответа не получил. Понял только одно, что у него четверо детей, один из которых учится в Америке. Так давайте сравним их возможности и наши. У них один интерес: чужими руками наполнить свой карман. Когда Николай Васильевич приехал сюда, вот, простые люди, работяги, что рядом со мной, тоже скажут, что все поля были в бурьяне. А сейчас что, хотят отнять чистые поля? На все готовенькое и корова хозяйка. Я местный, из этого села, и, еще не работая в хозяйстве, видел, с чего оно начиналось и каким крепким стало сейчас.

Не делом эти люди занялись. На собрании, куда нас снова собрал Цап, я был со своей бригадой. Но никому из нас слова не дали. Говорили только их приспешники, поэтому мы поднялись и ушли. Все это чистой воды агитация против Николая Васильевича и против коммунистов, конечно. Партия коммунистов — это их цель. Везде и всюду, где коммунисты покрепче, они туда и бьют, чтобы развалить все, что за ними стоит. Я не верю ни одному обещанию Цапа. Он обещал еще перед выборами построить в селе медицинский центр, открыть рабочие места за счет привлечения иностранных инвестиций. Время идет, два с лишним года прошло, но ничего не сделано в районе. Наоборот, я тут слышал, что уже последнюю печь на стекольном заводе закрыли. Где работать людям?

Что Цапа не устраивает в хозяйстве Ротаря? Да сам Николай Васильевич не устраивает, потому что он коммунист, вот и все. Это главная причина. Разве можно слушать приспешников этого депутата, которые в свое время в 90-х разворовали колхоз? Продали все тракторы, весь сельхозинвентарь, оставили людей без ничего. А Николай Васильевич хозяйственник. Он болеет за дело, и он не дает им воровать, как воровали раньше. Вот главное, что их не устраивает.

Я агроном, занимаюсь виноградом, с позапрошлого года выхаживаем замерзшие столовые сорта, не выдержали они наших тридцатиградусных морозов. А никаких субсидий нам еще не дали. Все в хозяйстве делается не лично для Николая Васильевича, а для людей. Зачем нам покупать турецкие огурцы и обработанный всякой химией виноград? А нас даже столбики для его подвязки деревянные, экологические чистые. Не надо разваливать, надо помогать. Видят, что хозяйство стало на ноги, ну, есть, может, какие-то нюансы, как и везде. Так пусть помогают преодолевать их, помогают идти дальше, а не возвращаться на 20 лет назад.

*

Алена Чеботарь, бригадир виноградарской бригады

Я работаю с Николаем Ротарем уже 11лет, можно сказать, с самого начала создания хозяйства. Он требовательный лидер, как любой человек, может иногда и голос повысить, если есть проблемы. Но главное, что он обеспечил людям работу, вовремя и сполна расплачивается с квотчиками. Люди хотят и денег заработать, и в своем хозяйстве управиться. И он в этом вопросе всегда идет навстречу.

Но есть у нас в коммуне люди, которые тоже хотят стать лидерами, как, например, Анатолий Скутарь. Правда, не своим трудом все создать, как это сделал Николай Васильевич, а сразу прийти на готовые, ухоженные земли. Вот они и сбивают людей с толку, а им помогают из Кишинева. Как это было недавно на собрании, которое организовал г-н Цап. Люди отдали ему около 30 квот и он хочет, чтобы Скутарь стал лидером. Тот на собрании стал переманивать людей из нашего хозяйства, обещая им лучшие условия. Нас было человек тридцать. Мы пытались задать вопросы, но нам никому рта не дали раскрыть. И мы все вышли, поняв, что разговор совсем “не по теме”. Жаль, что неправдой и сплетнями пытаются людей оторвать от дела и вставляют палки в колеса тем, кто действительно приносит пользу и им, и молдавской земле.

*

Лучия Чобану, примар коммуны Пражила

На собрании нам представили человека по фамилии Цугуй. Он якобы хочет для какого-то польского бизнесмена арендовать у наших сельчан землю и обещает давать на квоту 450 килограммов пшеницы, 100 килограммов семян подсолнечника и 25 килограммов сахара. То есть условия почти такие же, как у Николая Ротаря. Но аренду хотят на 10 лет. На вопросы, где откроют офис, как обстоят дела с техникой, отвечали уклончиво: “Пока находимся в Кишиневе, может, откроем офис во Флорештах, и технику, когда надо будет, пригоним. И вообще, почему вас это интересует?” Как это, почему? Меня, как примара, все это очень волнует. Николай Васильевич рядом, я его чуть что, найду по любой проблеме. А где этих “хозяев” искать? Где гарантия, что два-три года они будут платить людям, а потом не исчезнут? И что тогда будут делать 900 сельских пенсионеров, если поверят в их обещания и отдадут свои квоты, которые не будут обрабатываться? В Польшу, что ли, поедут их искать?

Думаю, что у этих агитаторов одна цель: всеми правдами и неправдами вынудить людей продать землю. Те, кто в 90-е годы разрушали наш колхоз и распродавали все подряд, сбежали от людских требований. А сейчас, вернувшись, почувствовали силу при новой власти и бунтуют против добросовестных лидеров, дурачат наших людей.

Я слышала, что в Румынии 1 гектар земли стоит около 50 тысяч евро. Так эти «агитаторы», наверное, надеются на объединение с Румынией и скупают у нас земли за бесценок, наверное, надеются потом их там продать. Здесь до сих пор давали по 10 тысяч леев за квоту, т.е. за 1,8 гектара. Сегодня уже обещают 14-18 тысяч леев. Это по сравнению с 50 тысячами евро гроши. Кое-кто просит у меня совета. Мой совет один: серьезно подумайте, прежде чем гнаться за неизвестным журавлем в небе. Цугуй на собрании попытался найти тех, кто стал бы собирать квоты. Но особо желающих не нашлось. Даже их сторонники боятся посредничать, боятся, что потом сельчане их обвинят в обмане.

*

Анатолий Кэрбуне, незаконно смещенный зампредседателя Флорештского района

Николай Ротарь — один из сильнейших в районе руководителей агрохозяйств, и агроном один из лучших. Знающий, принципиальный советник районного совета, выступает практически на каждом его заседании, всегда высказывается в защиту людей и соблюдения законности. А нашим оппонентам это не нравится, вот они и пошли по другому пути: хотят натравить в Пражиле людей против руководителя. Это село я знаю очень хорошо, так как работал там. Не думаю, что у них это получится. До Николая Васильевича в этом агрохозяйстве было много руководителей. Так они все там провалили, все поля в их бытность заросли бурьяном, об урожаях не было и речи. Слава богу, за последние годы он навел порядок. Люди его уважают и ничего у них не выйдет. Это все происки Цапа, бывшего примара г.Флорешт, и наших новых так называемых руководителей района, нарушителей законности. Надеются с помощью налоговой инспекции что-нибудь найти в хозяйстве лидера, хотя я знаю, что Николай Васильевич никогда не пойдет на нарушения. Я уверен, ничего у них не выйдет. А если, не дай бог, Ротарь уйдет из Пражилы, там снова будет целина.

Людмила БОРИСОВА lb-com39@mail.ru

Фото: Марина ЦУРКАН